Рассвет боли (ЛП) - Диан Кэтрин

— Танцы? — спросил он.

— Я уже собиралась уходить, но тут моя мама сказала, что ты здесь, ждёшь, пока мой папа вернётся со встречи. Ты не зашёл навестить меня?

Вэс всегда первым делом отправлялся к Ане, как только приезжал.

— Прости.

— Я не сержусь, дуралей, иди сюда.

Она протянула руки. Вэсу не хотелось обниматься, но он не мог отказать Ане. После того, как её похитил демонический лорд, она упорно трудилась, чтобы вернуться к таким вещам, чтобы чувствовать себя комфортно при нормальном общении. Она всё ещё усердно работала.

«Мне нравится трахаться, и я чертовски много работал, чтобы добиться этого».

Вэс имел в виду то, что сказал — что Рис не должен быть в ситуации, где ему приходится так много работать, чтобы наслаждаться чем-то столь обычным, но это не то, на чем Вэсу следовало сосредоточиться. Рис, должно быть, работал невероятно усердно, а Вэс этого не признавал, не отдавал ему должное.

— Эй, — успокоила его Ана, крепко прижимая Вэса к себе, отчего из её надутой куртки со свистом вырвался воздух. — Что происходит?

— Я…

Она погладила его по спине.

— Ты не готов говорить об этом. Всё в порядке.

Бл*дь. Когда Рис не был готов к разговору, Вэс потребовал этого, кричал.

— Есть кто-нибудь, кого мне нужно побить? — спросила Ана.

— Только меня.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

— А-а. Я понимаю, в чём дело. Чувство вины. Твоё любимое. Ты не несёшь ответственности за всех и вся, помнишь?

Они говорили об этом несколько раз. Он не воспринимал себя вот так. До появления Риса он в основном держался особняком, держался в стороне от людей, держал себя в оцепенении. Но всякий раз, когда он говорил, что слишком одинок, чтобы брать на себя ответственность за что-либо, Ана всегда говорила: «Всё дело в мелочах. Каждый раз, когда ты позволяешь себе хоть немного открыться, это проявляется наружу».

— Я несу ответственность за свои слова и поступки.

Она наклонила голову.

— Ты облажался?

— По-крупному.

— С парнем?

Это поразило его. Как, чёрт возьми, она догадалась об этом? И тут он понял.

— О. Запах выдаёт меня с головой, да?

— Да, и… Я знаю тебя, Вэс. Я всегда знала, что если ты когда-нибудь встретишь подходящего парня, то тебе конец. Так оно и есть, не так ли? Ты увяз по уши.

— Я, бл*дь, люблю его, Ана. Я люблю его, — Вэс отстранился и начал расхаживать по комнате, разворачиваясь у какого-то дерева в горшке. — И я причинил ему боль… Господи, я причинил ему чертовски сильную боль.

— Держу пари, всё не так плохо, как ты думаешь. Держу пари, это можно исправить. Но почему ты здесь, а не с ним, чтобы всё уладить?

— Ему нужно было побыть одному, — Вэс отвернулся от окна, из которого открывался вид на залитые лунным светом, укрытые зимним саваном растения, и отошёл назад. — Я дал ему это.

— Иногда людям нужно побыть наедине с собой. Это не значит, что уже ничего нельзя исправить. Это то, что ты делаешь, Вэс. Ты исправляешь положение вещей.

Убивать людей, которые этого заслуживали, не значит исправлять положение вещей. Это их наказание, это было правильно, но это не отменяло их преступлений. И даже об этом Ана не знала.

Вэс остановился у дерева в горшке и скрестил руки на груди.

— Я ничего не исправляю, Ана. Я ни разу в жизни ничего не исправил.

— Никто не заботится обо мне так, как ты.

— Это другое дело.

— О, Вэс, ты даже не догадываешься, — она потёрла лоб, как будто у неё разболелась голова от его слов. — Знаешь, почему я дразню тебя из-за твоего убийственного взгляда по умолчанию? Это потому, что я знаю, что за ним скрывается, и это большое, доброе, радушное сердце. Заслуживает ли этот парень большого, доброго, радушного сердца?

— Господи, да, но…

— Тогда я рада, что у него есть ты. То, что ты облажался, этого не отменяет. Мы все лажаем. Мы все говорим глупости и совершаем глупые поступки. Но я знаю, что ты всё исправишь. Потому что я вижу, что ты умираешь от желания позаботиться о нём.

— Ха. Он выносливее меня. И сильнее. И быстрее. И умнее. Я совершенно до него не дотягиваю.

Она усмехнулась.

— Ты правда втюхался по уши. Я не могу дождаться встречи с этим парнем, — что-то в выражении его лица насторожило её. — Оу. Я уже знаю его, не так ли?

— Я работал с Тишью, — признался он.

Он видел, что она мысленно перебирает список членов команды. Она с явным недоверием произнесла:

— Там есть лишь один настоящий вариант.

— Я же говорил, что я до него не дотягиваю.

Она уставилась на него. Затем рассмеялась.

— Конечно, так и есть!

— Ну и ну, спасибо.

Она лукаво улыбнулась, затем посерьёзнела.

— Я просто дразню. Я так чертовски рада за тебя. Имей хоть немного веры в себя, ладно? Ты разберёшься со всем этим, я знаю, что разберёшься.

— Тебе не следует быть такой милой со мной, Ана. Я этого не заслуживаю.

— Все люди этого заслуживают.

Её слова приоткрыли дверь, которую Вэс пытался держать закрытой. Он прямо сказал:

— Не все люди. Некоторые люди заслуживают смерти.

Ана замолчала, затем осторожно сказала:

— Я надеюсь, ты перескочил с одной темы на другую и не имеешь в виду себя.

— О, — сказал он, осознав, как это прозвучало. — Нет, я не имел в виду себя.

Она не сразу поверила.

— Если бы тебе было так больно, Вэс, я бы больше всего на свете хотела знать.

Вэс с трудом сглотнул. Рис испытывал такую же боль. Шрамы на его запястьях ясно говорили об этом.

— Я не это имел в виду, Ана.

— Докажи это. Тащи сюда свою задницу, — она подтянула спортивную сумку повыше на плече и снова развела руки в стороны.

— О, Ана, моя маленькая защитница, — проворчал Вэс, которому нужно было свести всё в шутку, но он подошёл к ней и позволил обвить её тонким рукам его. Из её пуховика снова со свистом вырвался воздух.

Она вздохнула с облегчением.

— Не пугай меня так, ладно? Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Я слышу папу. Мне пора на занятия. Мы скоро увидимся?

— Да. Спасибо, Ана.

Независимо от того, заслуживал он её поддержки или нет, он был чертовски рад, что она у него есть. Она в последний раз крепко сжала его со свистом куртки.

Десять минут спустя Вэс сидел в обставленном антиквариатом кабинете своего дяди, напротив него, за элегантным столом орехового дерева. Дукал был хорошим мужчиной, который хорошо заботился о своей семье, но Вэс никогда не чувствовал себя с ним по-настоящему комфортно.

Дукал пытался вовлечь Вэса в свой антикварный бизнес, но из этого ничего не вышло. Вэс знал, что его дядей двигали обязательства перед семьёй, а не привязанность. Вэс был слишком грубоватым для Дукала. Либо так, либо его дядя мог видеть, что за маской самообладания Вэса скрывается жестокость. Возможно, он даже догадывался о том, что Вэс сделал много лет назад.

— Я предупреждал Амараду, — сказал Дукал, выглядя взволнованным. Он был слишком утончённым, чтобы провести пальцами по своим аккуратным каштановым волосам, но он поигрывал золотой запонкой. — Сорок лет назад я сказал ей, что Братство должно быть найдено и уничтожено. Но она не хотела раздирать дворянство на части в поисках его членов. Она сказала, что люди обернутся друг против друга, будут выдвигать ложные обвинения, чтобы навредить своим соперникам. Она сказала, что раздоры — неотъемлемая часть любого двора, и если заставить замолчать одного, это только спровоцирует другого.

— Так вот почему она изгнала тебя из своего двора?

Дукал мрачно улыбнулся.

— Она сказала, что проблемы доставляю только я. У неё действительно хватило наглости предположить, что я могу быть частью такой извращённой организации?

— Тебя это действительно удивляет?

Дукал элегантно фыркнул.

— Полагаю, что нет. Лично мне всё равно. Но Нерей тяжело жить в изоляции. И Ана… Кажется, сейчас ей всё равно, но когда-нибудь это может измениться. Пребывание на задворках ограничивает перспективы.