Рассвет боли (ЛП) - Диан Кэтрин
Он сидел на паркетном полу, подогнув под себя одну ногу, а другую вытянув вперёд, обхватив её рукой и положив подбородок на колено. Он вроде как читал, ни о чём не думая, поэтому удивился, когда слеза упала на страницу.
— Чёрт.
Рис провёл пальцами по странице, пытаясь вытереть её. Он вытер глаза о колено и снова опёрся подбородком, пытаясь сосредоточиться.
Страница снова расплылась. У него перехватило горло.
Клэр ничего не сказала, но придвинулась чуть ближе. Риса начало трясти, и он крепче обхватил себя за голень.
Когда молчание стало слишком тяжёлым, он сказал:
— Нокс, наверное, сказал тебе, что я запаниковал.
— Я знаю, что все испугались, — тихо сказала Клэр.
— Все думают, что я сумасшедший. Я веду себя как сумасшедший.
— Нет. Ты ведёшь себя так, будто у тебя что-то болит внутри, и ты не знаешь, что делать.
Рису пришлось снова вытереть глаза о колено.
— Мне не нравится, когда я так себя чувствую. Мне нравится, когда я могу почувствовать, что всё это нереально, что всё это… не я. Не настоящий я. Понимаешь?
— Да, — Клэр немного помолчала, затем сказала: — Но иногда это невозможно. Иногда это становится слишком большим.
— Вот почему я стараюсь держаться подальше от людей. Мне не нравится, когда они это видят. Труднее забыть это, когда вспоминаешь, как они смотрели на тебя так, словно были разочарованы.
— Они не разочарованы, — возразила Клэр. — Они просто напуганы и обеспокоены и не знают, как помочь.
— Я не хочу, чтобы им приходилось помогать. Мне не нравится быть чем-то плохим для людей.
— Но они хотят помочь. Как и ты иногда хочешь помочь им. И когда ты им помогаешь, ты не думаешь, что они плохие, не так ли?
Рис с трудом сглотнул.
— Да.
Рука Клэр медленно двинулась к нему. Рис чувствовал, что она наблюдает за ним, проверяя, можно ли к нему прикоснуться. Её тонкие пальчики легли на шнурки его ботинок. Прикосновение было лёгким, почти незаметным.
Рис ослабил хватку на голени и опустил руку ниже, чтобы она нависла над рукой Клэр. Она поняла, что это был вопрос, просьба. В ответ она положила ладонь на его ботинок ладонью вверх. Он накрыл её ладонь своей.
Они просидели так некоторое время, не произнося ни слова. Пока Рис не услышал топот ботинок — тяжёлых ботинок, отчётливо узнаваемую поступь Нокса — приближающихся к дверям читального зала. Сердце Риса ёкнуло, и он попытался отпустить руку Клэр, но она не разжимала ладонь.
Рис поднял глаза, ожидая, что Нокс разозлится из-за того, что он прикоснулся к Клэр, но лицо Нокса расплылось от облегчения. Как будто не было никакого другого варианта, как он предпочёл бы найти Риса и Клэр — только сидящими вместе, вот так.
Нокс ничего не сказал, когда сел. Клэр сжала руку Риса, затем отпустила.
— Я хочу посмотреть в ещё одном месте, — сказала она, поднимаясь на ноги, очевидно, давая им момент наедине. — Скоро вернусь.
Уходя, она коснулась плеча Нокса. Он проводил её взглядом. Это было так чертовски мило, так комфортно.
Когда Клэр ушла, Рис сказал:
— Дай угадаю: боссмен хочет поговорить со мной.
— Возможно, но он этого не сказал. Он в кабинете Миры.
Рис отвернулся. Мира пыталась поговорить с ним прошлой ночью — чёрт, неужели это было только прошлой ночью? — после того, как он очнулся в послеоперационной палате. Он не мог вспомнить, что он сказал, или просто молчал, как последний засранец. Ему нужно извиниться перед ней. И перед Киром. И перед…
— Вэс попросил меня проведать тебя, — сказал Нокс.
Сердце Риса снова сжалось. Его горло тоже.
— Он здесь?
— Нет. Он написал мне. Я не знаю, где он.
— Он не сделал ничего плохого, — сказал Рис, желая, чтобы его поняли правильно. — И прошлой ночью тоже. Вы ведь это знаете, верно?
— Я не думаю, что кто-то из вас сделал что-то плохое.
Это неправда. Рис, как всегда, облажался. Но если бы он сказал это, Нокс стал бы всё оспаривать, поэтому Рис промолчал. Сегодня вечером он снова облажался, бросив Вэса.
Единственное, о чём Вэс просил его — это не уходить, но Рис сделал это.
Снова.
Глава 30
«С ним всё в порядке».
Сидя в принадлежавшей его дяде и тёте элегантной комнате для завтраков, террасе, весь день открытой для растений в горшках, Вэс в сотый раз перечитал сообщение Нокса. И в сотый раз он крепко зажмурился. С Рисом не всё в порядке. Этого просто не могло быть.
Вэс знал, что Нокс не это имел в виду. Нокс обозначил, что Рис в штаб-квартире, что он в безопасности.
Это важно. Это чего-то стоило.
Рис не всегда был в безопасности. Он не чувствовал себя в безопасности в собственном доме. На протяжении многих лет его коварно и жестоко превращал в жертву тот, кто должен был о нём заботиться.
Кормление от ребёнка было неописуемым злом.
И его мать знала об этом. Она знала, но не помогла ему, не защитила его. Ей было всё равно, что это с ним сделает.
А что было, когда дело уже не ограничивалось кровью? Неужели она и это проигнорировала? Тело Риса было для неё разменной монетой?
Пока он что? Сбежал? Куда он отправился? И когда он успел перерезать себе вены? Глупая подростковая выходка, как он сказал.
Глупая.
Он часто употреблял это слово. Это расстраивало Вэса, очень сильно.
Но что, чёрт возьми, в этом не расстраивало Вэса? Включая его собственное поведение.
Он перевернул чёртов журнальный столик.
Он никогда не простит себя за то, что так вышел из себя, разозлился, кричал в тот самый момент, когда ему больше всего нужно было быть рядом с Рисом. Вэс наорал на него. Сразу после того, как Рис получил пощёчину в виде всех самых ужасных, травмирующих воспоминаний его жизни. Вэс потребовал от него ответов, которые он явно не был готов дать.
«Убирайся нах*й из моего личного пространства, или мне снесёт крышу».
Рис имел полное право слететь с катушек из-за всего этого. Но он этого не сделал. Это сделал Вэс.
Вэс был таким засранцем, что Рису пришлось убраться от него подальше. Вэс заслуживал того, чтобы так мучиться. Он заслуживал гораздо худшего.
Но всё равно не быть сейчас с Рисом казалось пыткой.
Вэс напечатал дюжину сообщений, как длинных, так и коротких, и удалил их все. Как бы отчаянно ему ни хотелось извиниться перед Рисом, он должен был уважать его потребность в личном пространстве. Конечно, ему нужно было побыть одному после того, как Вэс себя повёл. После того, что Амарада накинулась на него.
Чёртова Амарада.
Она явно знала о том, как Брон истязал Риса, но всё равно втянула его во всё это дерьмо. Её не волновало, что с ним может случиться, если он внезапно встретит кого-то, кто измывался над ним годами. Неудивительно, что Рис был так чертовски взбудоражен. Вэс понятия не имел, как он вообще пережил ночь в «Рубайяте» или у лорда Тайсана. Он не мог представить, через что, должно быть, прошёл Рис.
Что там Рис сказал о Тайсане?
«Обычно мне было дурно. К тому времени, когда они разговаривали».
Брон делился Рисом с другими? Должно быть, делился.
Вэс вспомнил, как Риса трясло в ту ночь, когда они сбежали от Тайсана. Рис знал этот дом, знал дорогу в кабинет. Он сказал Вэсу, что это потому, что он изучал чертежи. Хотя возможно, что он действительно это сделал, это не меняло того факта, что Рис знал дом, потому что бывал там раньше.
В том кабинете. С тем мужчиной.
А прошлой ночью Рис провёл час, стоя в комнате с Тайсаном и Броном.
Боже, как Брон смотрел на Риса, как насмехался над ним. Что, чёрт возьми, этот монстр сказал Рису? Вэс заламывал пальцы, чтобы удержаться и не перевернуть ещё один предмет мебели.
— Ты в порядке, братишка?
Вэс подскочил, как будто стул шарахнул его электрическим током.
— Боже, Ана! Ты меня до смерти напугала!
— Прости.
Его двоюродная сестра осторожно вошла в комнату. На ней были леггинсы, сапоги из овечьей шерсти и толстая тёмно-бордовая куртка. На плече у неё висела спортивная сумка, а длинные светлые волосы были заплетены в косу.
