Лев Кассиль - Том 1. Кондуит и Швамбрания. Вратарь Республики

– Надорветесь! – кричала Мария Дементьевна. – Надорветесь! Меня с тысяча девятьсот одиннадцатого года никто поднять не мог.

Она была действительно очень тяжела. Антон посадил ее на диван и шагнул к профессорше Мегаловой.

– Вы с ума сошли! – закричала профессорша, взлетая, руками одергивая юбку и ловя свалившееся с носа пенсне. – Ксенофонт!..

– Молодой человек! – сказал Мегалов, животом надвигаясь на Кандидова.

– По-о-озволь! – кричал Кандидов.

– Я не позволю! – лепетал профессор.

– По-о-озволь!.. Это чья? Примай под расписку! – И Антон сдал на руки профессору его супругу, едва не уронив ее на пол.

– Ты немножко воздержись! – громко сказал ему на ухо Цветочкин. – Неудобно…

– Иди ты!..

– Антон Михайлович… – увещевал его Ласмин.

Антон так стиснул юриста, что у бедного Валерьяна Николаевича потемнело в глазах.

– И-эх, гуляй! Полный ход, грузи, давай не задерживай!.. Не подходи, зашибу!..

И Антон куролесил так, что Лада побежала звонить Карасику:

– Послушайте, Карасик, ваш этот приятель… напился тут. Утихомирьте его, ради бога!

Карасик всполошился.

– Антон там натворил что-то, – сказал он и побежал.

Токарцевы жили поблизости от завода. Через несколько минут Карасик уже входил в квартиру Токарцевых. Ему открыла домработница Липа.

– Ваш-то здоровущий, – сказала она с осуждением, – какое безобразие себе позволяет! Скандальничает.

Волнуясь и для чего-то надвинув на лоб свою верную шляпу, Карасик вошел в гостиную. Антон бушевал у рояля в ворохе диванных подушек. Одна щека у него была в кармине, галстук вылез из-под воротника.

– А, Карась! – закричал он суетясь. – А ну, подойди сюда, рыбка, выпьем.

Карасик медленно и молча шел на него. Антон качался:

– Ты чего это?.. Ну подходи, ну…

Карасик приблизился почти вплотную. Антон протянул руку, чтобы сграбастать его. Но тут произошло нечто неожиданное.

– Добрый вечер, Антон, – негромко сказал Карасик, почтительно сняв свою смешную шляпу. – Сядь! Успокойся, и пойдем.

И Карасик, встав на цыпочки, крепко взял Антона за плечи.

Антон сел. Он сделал легкое движение, и литые его плечи ушли из пальцев Карасика. Но тут ему стало дурно, он скис. Шляпа Карасика валялась на полу. Карасик взглянул на Антона, и ему стало жаль друга. Бледный, испачканный кармином, опоганенный, обвисший, сидел Антон. Карасик с бешеным отвращением оглядел гостей. Они перепуганно жались у дверей.

– Оставьте нас вдвоем! – резко сказал Карасик.

Повинуясь его голосу, все перешли в соседнюю комнату.

– Тоша, воды, может быть, тебе?

– Вот дрянная, брат, петрушка! Я, кажется, пьян? Подпоили, сволочи!.. Уведи меня отсюда… Подсоби, Женя…

Очень скверное вышло дело. Антон встал утром зеленый, запухший. Ему было досадно и совестно. И ясный до боли в надбровьях день брезгливо посматривал на него через окно. Вещи были разбросаны. Одежда валялась скомканная и небрежно брошенная, словно в панике бежала вчера с него. «Даже брюки, даже брюки убежали от тебя», – припомнилось ему детское стихотворе�