Галина Маркус - Сказка со счастливым началом
– Моя мама очень красивая и добрая! – сказала Вика и сорвала аплодисменты.
– А моя тоже очень красивая, добрая и печёт вкусные пирожки! – не отстала от неё Яна.
Остальные дети, как попугаи, принялись повторять друг за другом про пирожки – обычная история. Рядом с Соней изводилась Настина мама – она ожидала от своей дочки любой неожиданности. Настя, конечно, не подвела.
– А моя… – гордо заявила она. – Моя… Она тоже печёт пирожки, моет посуду и ещё… красивее Янкиной мамы! На-амного!
В зале раздался смех, а Настина мама залилась краской.
Соня тоже переживала. Конкурс этот всегда проводился экспромтом, без домашних заготовок, так получалось интереснее – она сама вела такой в прошлом году. А у них с Вадиком всё-таки нестандартная ситуация – давно ли он стал называть её мамой? Однако мальчик спокойно ждал своей очереди. Лицо его выражало недоумение от глупых ответов детей, мол, я-то сейчас, конечно, скажу так, как надо.
– А за что любит свою маму Вадик? – произнесла, наконец, Танечка.
– Я! Люблю! Свою маму! – с напором начал он, сделал эффектную паузу и выпалил:
– За то, что она моя мама!
В зале на миг воцарилась тишина, а потом все разразились аплодисментами. Нина Степановна, стоящая возле рояля, даже смахнула слезу. Соня и сама поймала себя на том, что вот-вот заплачет. Но это оказалось ещё не всё. Дети начали читать стихи. И вот настал черед Вадика. Соня заметила, что на этот раз он сильно волнуется – мальчик в такие моменты слишком часто моргал и кривил губы.
– Эти стихи… – объявила Танечка. – Вадик сочинил сам! Для своей мамы.
У Сони глаза полезли на лоб. А Вадик, слегка запинаясь, начал читать. Под конец его голос окреп и закончил он уже уверенно и громко. Конечно, эти четверостишия не были поэтическим шедевром, но в них имелись и ритм, и рифма.
– Никогда не пущу её больше болеть.
Буду песни ей только весёлые петь,
Даже хоть мне на ухе топтался медведь! —
– завершил Вадик под шквал аплодисментов и восторженный хохот. Покраснев, он бросился обратно в строй и спрятался за Настиной спиной.
Утренник подошёл к концу. Дети разбежались к родителям, и Соня поймала Вадика в свои объятья.
– Мам, тебе понравился стих?
– Да просто чудо! Замечательно, миленький, правда!
– Что же это ты, Вадик? – спросила у него Настина мама. – Разве твою маму не за что любить?
– Всё правильно он сказал! – вмешалась Надька. – Мам не за пирожки любят, верно, Вадь? И не за красоту. Вот ежели некрасивая, так что – не любить, что ли?
– Конечно, правильно. Очень умно сказал! Тем более что пирожки я печь не умею, – улыбнулась Соня. – Ну, иди, вон вам их сколько там напекли…
Вадик убежал за угощением, а она обернулась и встретилась взглядом с Танечкой.
– Татьяна Викторовна, привет!
– Ой, здравствуй! – девушка закивала ей, но как-то слишком уж часто и подобострастно.
– Признайся, ты Вадику помогала? – весело поинтересовалась Соня.
– Нет, нет, ни капельки, честное слово! – ответила та, почему-то оглядываясь. – Я думала, это вы вместе с ним сочинили.
– Дая понятия не имела!
– Ну надо же