booksdaily.club

Фаина Гримберг - Мавка

На этом ресурсе Вы можете бесплатно читать книгу онлайн Фаина Гримберг - Мавка. Жанр: Русская классическая проза издательство неизвестно, год неизвестен. На сайте booksdaily.club Вы можете онлайн читать полную версию книги без регистрации и sms. Так же Вы можете ознакомится с содержанием, описанием, предисловием о произведении
Название:
Мавка
Издательство:
неизвестно
ISBN:
нет данных
Год:
неизвестен
Дата добавления:
8 февраль 2019
Количество просмотров:
47
Читать онлайн
Фаина Гримберг - Мавка
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Фаина Гримберг - Мавка краткое содержание

Фаина Гримберг - Мавка - автор Фаина Гримберг, на сайте booksdaily.club Вы можете бесплатно читать книгу онлайн. Так же Вы можете ознакомится с описанием, кратким содержанием.

Мавка читать онлайн бесплатно

Мавка - читать книгу онлайн бесплатно, автор Фаина Гримберг
Назад 1 2 3 4 5 ... 11 Вперед
Перейти на страницу:

Гримберг Фаина

Мавка

Фаина Гримберг

Мавка

Повесть

В одном украинском городе, в Детском парке (а когда-то - Яковлевском сквере) был фонтан в виде слона. То есть вода брызгала из хобота, и маленькие детишки радостно плескались, вскрикивали, заливались смехом... И все это под солнышком летним, под небом летним голубым. И город мог (если очень захотеть), да, если очень захотеть, мог этот город и золотым показаться. И слон-фонтан заменял в подобном случае и вола, исполненного очей, то есть многих глаз, и льва... Допустим, огнегривого... Теперь, то есть в самом конце двадцатого - в самом начале двадцать первого века, уже нет в указанном украинском городе бывшего Яковлевского сквера, то есть Детского парка. Теперь там театр, что ли, построили, не знаю. Откровенно говоря, не бывала я там, в указанном украинском городе, и знаю обо всем из рассказов устных моего старого товарища Аркадия Ш. Он в указанном украинском городе родился, вырос, учился, начинал складывать стихи свои первые, и на украинском языке были стихи его первые. Он - с копной всклокоченных (клокочущих) волос, а также бородка и усы, коричневые (коричные), как волосы на большой его голове, и глаза, как привычно определять глаза подобные, - с сумасшедшинкой, утопленные в большом лице, - немножко фавн, самую чуточку - Пан Врубеля; мой старый товарищ Аркадий Ш., крепкий и сутулый, очень-очень хороший человек, очень добрый, он, с этим его голосом, глухим слегка и сильным, он говорил мне на память стихи Шевченко и Леси Украинки. И я просто восприняла его чувство к языку стихов этих. И это был прекрасный украинский язык, и по степени пригодности, припевности для стихов сравниться, равняться может украинский лишь с самим итальянским, с самым-самым тосканским наречием самого Петрарки.

В 1956 году Аркадию Ш. было пятнадцать лет. Давно уже он не плескался в бассейне фонтана-слона, тогда фонтан-слон еще был, жил во всей красе, и Детский парк, бывший Яковлевский сквер, существовал. Пятнадцатилетний Аркадий - белая рубашка - отложной - треугольничками - воротник, засученные до локтей рукава, тонюсенькие синие продольные нитяные полосочки, - и когда он мне рассказывал, он, конечно, уже и не мог вспомнить, зачем и почему оказался, очутился в Детском парке, близ фонтана-слона. Среди прочих детишек плескалась и маленькая Тата Колисниченко, пяти лет. Я не без оснований полагаю Аркадия Ш. одним из первых поэтов указанного украинского города, приметивших Тату Колисниченко. Тата явилась в городе прекрасной и символической, подобной Симонетте Веспутчи, или красавице Сибонэй Николаса Гильена, или воспетой Симоном Дахом девушке по имени Анке из Тарау, то есть в семнадцатом веке Тарау, а ныне - Владимирово, неподалеку от Калининграда (был Кенигсберг). В университете указанного украинского города много водилось поэтов среди студентов, будущих математиков и физиков. Университет построен был в известном стиле ампир. И Аркадий Ш. учился среди студентов, будущих физиков. И много читывали стихов, на память и с листков трепетных, присаживаясь на имперские подоконники массивные. Но не Аркадий Ш. и не другие прочие поэты указанного города воспели Тату Колисниченко. Это я ее воспела. И не в городе украинском указанном, где я никогда и не бывала. И пятилетней, в пестрых трусиках, чуть смуглой, голенькой, и черная косичка с красной ленточкой, и маленькие сережки - красненькие камешки, кругло-гранено-мелко сияющие; нет, я не видела ее такой. Аркадий видел.

Ему было тогда лет пятнадцать, но он уже был поэт и понял, что' есть Тата Колисниченко. То есть она не являлась этим самым "кто", а вот именно являлась "что" - явление природы, краса, очарование очам. Она почувствовала его особенный взгляд, прервался ее легкий прерывистый смех, она повернула головку и посмотрела на него серьезно и открыто. Уже тогда ее темные карие глаза смотрели необыкновенно, неизбывно вдумчиво, и серьезно, и радостно - радужно, счастливо, даря счастье. "Посмотрит - рублем подарит" - русская поговорка, маленькое счастьице - рубль на калачи (и на водку, ага?). Глаза Таты, эти чудные ресничные глаза - цветы, летящие вне стеблей утяжеляющих, яркой прелести цветы, солнечные блики на воде родниковой танцующей; а кому надо тому - цехины, дукаты, крусады, сестерции Траяна, динары, жемчуг, изумруды... Много счастья, совершенно даром - чувство счастья. Возможно было позабыть, чего же тебе повседневно и повсенощно недостает для твоего счастья, возможно было позабыть и почувствовать счастье - вот так растопыриваешь пальцы и округло вертишь кистями рук, и вдруг чувствуешь пальцами, ладонями - живой осязаемый воздух, ветер-ветерок.

Аркадий смутился невольно, как человек, чувствующий тонко, и невольно сгримасничал, подняв брови, уже и тогда немного косматые, и улыбнулся. "Привет!" - сказал он, как фокусник, готовый вынуть из кармана яблоко красивое, или - прямо из воздуха - оживить красивую косыночку и вручить, отдать. Но никаких таких фокусов Аркадий показать не мог. А маленькая Тата будто поняла вмиг это его смущение красотой ее и посмотрела серьезно и ободрительно, и улыбнулась, будто благодарила властительно и милостиво, и ответила звонким и нежным голоском девочки: "Привет!".

После Аркадий видывал Тату много раз. И всегда отчего-то мельком, всегда мгновениями, будто на лету, в полете, как ласточку. И ему казалось, будто она окидывает его, овевает этим своим мгновенным, душистым (да, так!) взором благодарным. Ему казалось, она благодарит его за то, что он понимает, чувствует, что это такое - она - Тата Колисниченко. Раз от разу их мгновенных столкновений - встреч случайных она росла. И более всего она запомнилась ему отчего-то в сочетании с быстрой живой плескучей водой. Вот она - короткое сиреневое платьице - лет десяти девочка - пьет воду, склонившись к серебряному мощному брызгу струи из уличной колонки. Протягивает под струю - поочередно маленькие, тонко слепленные, тонко очерченные босые ноги, тонкие ноги девочки. Она замочила одну косичку черную и подпрыгнула на одной ножке, склонив голову сильно набок. На улице основательных, давней постройки одноэтажных домов жила Тата. И зачем-то (вовсе не нарочно, чтобы видеть ее) там проходил Аркадий Ш. И он видел ее, босую, все в том же коротком платьице сиреневом рукавчики-фонарики на резиночках - босиком на камешках, тряхнула косичками. В пальчиках тонкой приподнятой руки - ломтик белой булки, намазанный густо творогом и мерцавший блестками сахарного песка. Быстро откусила, прикусила, чуть опустила руку. В уголках нежных розовых губ - слиплись крошки легонькие. Посмотрела быстро и серьезно, будто хотела быстро сказать: "Я - как все - ем и пью". Конечно, ничего не сказала.

Чорногора хлiб не родить,

Не родить пшеницю,

Викохує вiвчарикiв,

Сирок i жентицю...

И снова он запомнил ее - перекинувшись косичками черно, горстями - воду плескучую чистую, разблестевшись белыми зубами... Чия ти, дiвчино, чия?.. И музыкальная школа - весеннее окно раскрыто, как рояль, березовые ветки норовят скакнуть в пустой солнечный весенний класс. Там, в классной комнате весенней, девочка, серьезная Тата, вдыхает в это певучее горлышко деревянной темной блок-флейты свое дыхание - розовым нежным ртом - легкое, конечно... И вновь он зачем-то шел мимо ее дома, и она уже хорошо играла, "Партиту" Баха, в большой комнате, на пианино "Seiler", бабушкином еще. Это играла невидимая с улицы мирной Тата-подросток, интуитивно как-то передавая, угадывая глубину музыки. Бабушка ее играла мазурки Шопена, каким-то слабым, нездешним звуком, будто выговаривалась грустно и ненавязчиво на не понятном никому старинном языке.

Бабушку Таты звали Марина Романовна. Пышный узел седых волос выглядывался из-под шляпки соломенной. В туфлях на высоких, чуточку стоптанных каблуках, в светлом полотняном (да?) костюме - жакет и длинноватая юбка - Марина Романовна гуляла с маленькой красавицей-резвушкой Татой в Детском парке. Присаживалась на лавочку, являла из сумки-ридикюля большие очки в оправе коричневой пластмассы, увенчивала и увеличивала выцветающие глаза, и сухощавой рукой в спадающем книзу, опадающем рукаве оправляла узел волос на затылке. Педантическим голосом читала на солнышке - вполголоса - что-нибудь

Старенька сестро Аполлона,

Якби ви часом хоч на час

Придибали-таки до нас...

Маленькая Тата тихонько болтала ножкой в белой чистой туфельке - на белый носочек, туго натянутый... Шевченко писал и по-русски. Так вот, по-русски он где-то третьего разряда, и Марлинский, и желторотый Лермонтов могли бы такие романтические поэмы складывать. А по-украински Шевченко - гений изумительного сильного языка, это его язык, не старомодный и ныне...

Марина Романовна была львовянка, происхождение ее было смешанное - мать ее приходилась наполовину полькой. И какие патриотические идеи могла воспринять от бабушки Тата? Марина Романовна рассказывала о своем отце, который был помещик, землевладелец, но предпочитал жить в городе, то есть во Львове, где были театры, и жизнь била ключом, и высилась барочная архитектура. Юная Марина играла для своего удовольствия и подчеркивая свою женственность музицированием. Она мечтала о замужестве, о блеске и роскоши, о Венеции и Париже. В итоге она отчего-то сделалась женой ветеринара, поляка, жила с ним где-то в сельской местности; куда он делся, не было ясно; он, кажется, оказался в армии (в какой, то есть в чьей?) в Первую мировую войну и уже больше никогда не воротился в жизнь Марины Романовны. Она осталась со своей единственной дочерью. Татина мама, Анна Георгиевна, родилась в 1911 году. Своего родного отца она не помнила, вырастил ее отчим, служащий горсовета, коренной житель указанного украинского города; это ему принадлежал хороший добротный дом, где и Тата впоследствии росла. Каким-то образом бабушка Марина Романовна очутилась в этом городе и вышла замуж или наоборот - вышла замуж, и муж привез ее к себе на родину. Дочку свою Анну она называла Яся; и Тата часто говорила: мама Яся. Анна Георгиевна была мрачноватая, пришибленная какая-то. Лет с десяти Тата знала глухие толки о том, что ее мать сидела в тюрьме. Девочке, естественно, тягостны были эти толки глухие, темным чем-то представлялись. Но уже в двенадцать лет явились разъяснения бабушки... В чем же они, эти разъяснения состояли? Действительно, Анна Георгиевна в тюрьме сидела, но мало, меньше, чем полагалось бы, потому что ее освобождению способствовал ее младший брат, родной сын ее отчима. Этот дядя Таты никогда со своей сестрой на памяти Таты не говорил. Тата всегда знала, что если мама поспешно собирается уходить, суматошно как-то собирается, это значит, дядя придет к бабушке. Тата всегда уходила с мамой - некое чувство солидарности. Татин дядя Петр Васильевич был видное лицо (или фигура, если хотите) в городской администрации, герой войны. Анна Георгиевна преподавала в школе русский язык, но это была украинская школа. В этой престижной городской, но украинской школе училась и Тата; бабушка на этом настояла, несмотря на суматошные возражения мамы Яси, которая боялась, что обучение на украинском языке закроет для Таты путь в какое-нибудь хорошее высшее учебное заведение. Но, вероятно, пребывание в тюрьме, пусть и сравнительно недолгое, сломило Анну Георгиевну; во всяком случае, она не могла настоять на своем. А в тюрьму она попала в определенном смысле совершенно справедливо. В оккупированном городе она не только продолжала работать в школе, но и участвовала в издании газеты "...ский вестник" (на русском языке). Марина Романовна осуждала сына, не желавшего говорить с сестрой. Марина Романовна не полагала свою дочь виноватой; Марина Романовна полагала русских захватчиками украинской земли, загубившими в зародыше возможность создания независимого украинского государства. Марина Романовна полагала, что на Петра дурно воздействует его жена, ее невестка, еврейка. Евреев указанного украинского города собрали в самом начале оккупации в большом универмаге и после вывезли за город и расстреляли. Но уехавшие в эвакуацию вернулись. Впрочем, меня перестал мучить этот самый еврейский вопрос, то есть это, вроде бы, и мой вопрос, но перестал меня мучить после моего знакомства с известным Володей N., говорившим горячо о "двух путях Израиля" в отношении палестинских арабов - или "расстрелять их всех поголовно", или - "депортировать". В сущности, я благодарна Володе, потому что после его рассуждений я стала очень спокойно относиться, например, к деятельности Анны Георгиевны, Татиной мамы, в период оккупации указанного украинского города. То есть Володя этак одним махом отнял у меня право осуждать кого бы то ни было, лишил меня возможности рефлексировать девственно с позиции жертвы. И еще задолго до моего знакомства с Володей Тата, я помню, говорила мне запальчиво, утверждала, что ее мама Яся - героиня, и нечего подходить к ней "с этими гребаными советскими мерками". Я помню, тогда еще не вошло в обычай говорить: "совок", "совковый"... И Тата говорила, что ее мама не обязана была хранить верность "этой деспотии, этой империи", и не знал никто, не предполагал, что евреев потом расстреляют, а думали, что просто депортируют...

Назад 1 2 3 4 5 ... 11 Вперед
Перейти на страницу:

Фаина Гримберг читать все книги автора по порядку

Фаина Гримберг - на сайте онлайн книг booksdaily.club Вы можете читать полные версии книг автора в одном месте.


Мавка отзывы

Отзывы читателей о книге Мавка, автор: Фаина Гримберг. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Уважаемые читатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.

  • 1. Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации.
  • 2. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний.
  • 3. Просьба отказаться от нецензурной лексики.
  • 4. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.

Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор booksdaily.club


Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*