Архитектура для начинающих (СИ) - "White_Light_"

«Странно, ведь моего здесь давно ничего не осталось», — Ольга проходит по комнатам, останавливается в кухне. Здесь окна проходного двора-«колодца» заглядывают друг другу в глаза. На старых рассохшихся рамах ошметки тысячу раз переклеенных матерью газет, чтоб соседи не подглядывали, и как улыбка судьбы микроскопический кораблик, выведенный ею самой в далеком детстве тушью на облупленном куске рамы.

Мать никогда не хотела и не собиралась делать здесь ремонт. Узурпировав квартиру, она тем не менее никогда не считала ее своей. Просто жила как бездомные на развалинах исторических памятников. Устраивала нехитрый быт, рожала «законного» ребенка от тихого, смурного мужа. Оба вечно работали, вечно мечтая (наверно) о пенсии. Одна из трех комнат всегда сдавалась квартирантам. Все деньги уходили сначала на покупку участка за городом, а потом на постройку дома. Так говорила мать. Возможно, что так оно и было. Ольга заехала к ним за ключами. Наполовину отделанный коттедж навеял на нее тоскливое настроение. Как человек, разочарованный в жизни, он похож на строящийся мавзолей, под сводами которого полягут сами строители.

Мать немного постарела, похудела. Глаза нервно выделяются на бледном, красивом лице. Смотрят с немым укором. Впрочем, Ольга давно перестала принимать этот укор на собственный счет.

— У тебя новая машина, — отметила взглядом притаившуюся за воротами иномарку.

— Хорошо зарабатываешь?

Ольга оглянулась, пожала плечами:

— Не жалуюсь.

— Ты в Москве?

— Последние три месяца в Городке.

— Будешь продавать? — ее манера вести диалог всегда сбивала Ольгу с толку. Вот и сейчас.

— Здорово, сеструха! — спасением явился из гаража высокий худощавый парень с забранными в хвост русыми волосами. — Давно не виделись! — он протянул приветствием руку, наскоро обтертую от машинной смазки.

— Денчик! — его Ольга искренне была рада видеть. — Ну, ты хипарь прямо!

— А то! — рассмеялся парень. — Пойдем, я тебе своего коня покажу. Пойдем, пойдем, когда еще заедешь…

«И в самом деле, — Ольга выходит из квартиры, закрывает дверь на ключ, сбегает по ступеням вниз. — Мне больше незачем к ним заезжать».

«Мать никогда не примирится с моим существованием», — оставив машину во дворе, Ольга идет в ближайшее кафе. С самого утра только был легкий перекус в придорожном мотеле.

Денчик два часа взахлеб рассказывал о восстанавливаемом им лично раритетном харлее. Но предложить «сеструхе» чаю так и не догадался. Сколько ему? Семнадцать? Восемнадцать?

Сделав заказ, Ольга садится за столик у окна.

«Это, наверное, у нас семейное, — она вспоминает замкнутый мирок своих стариков. — Мы, Кампински, все какие-то холодные одиночки. Каждый сам по себе. Нервный. Гордый и обязательно сильный».

Мать, наверное, тоже хотела тепла, раз в семнадцать лет повелась на пустобреха из соседской большой и шумной семьи. Она была у стариков поздним ребенком. Отличница. Вся примерная и вечно испуганная/скованная на старых фото. Словно глядит на родителей и спрашивает — так правильно?

Она и сейчас пытается соответствовать тем самым неписанным правилам — муж, дом, сын — все как у всех и как положено, но ошибки Кампински не прощают. И если вежливо молчат о них, вовсе не значит, что забыли — помнят друг другу до самой смерти.

«Я же олицетворение ее самой главной неправильно решенной задачи» — Ольга оглядывается на тихий зал маленького кафе.

Нам, Кампинским, обязательно нужно иметь мечту, идти к ней через тернии и профессионально расти, служить народу. Личная жизнь у нас лишь досадное приложение, которое лучше подогнать под пункт первый. Так бабушка — это «верный товарищ и первый помощник» дедушки. Теть Сонин адмирал был такой же преданный Ленинградец, как и жена. Прадед Кампинский, кажется, фанател от геог