Жюльетта Бенцони - Рубин королевы
Расположившись в огромных номерах, друзья позволили себе понежиться в горячей ванне, после которой Альдо пришлось встать под ледяной душ, потому что он едва не уснул. Затем они принялись поглощать яства, в изобилии стоявшие на большом подносе. Традиционные закуски с копченой рыбой соседствовали с полным блюдом колдунов, сочных равиолей с мясной начинкой, которые Альдо по достоинству оценил еще в прошлый свой приезд. После чего, заботливо проверив оружие и пополнив запасы сигарет, Альдо с Адальбером облачились в непромокаемые плащи, сразу став похожими на близнецов, – погода стояла уже холодная, день был серый и дождливый, – и пустились навстречу новому опасному приключению.
– Мы отправимся туда пешком! – решил Морозини. – Это не так уж далеко.
Надвинув каскетки на глаза, подняв воротники плащей, ссутулившись и засунув руки поглубже в карманы, друзья вышли под моросящий дождик, очень напоминавший бретонский, впрочем, не останавливавший жизни города и не умалявший его Красоты. Адальбер, никогда прежде не бывавший в Варшаве, восхищался домами и дворцами Северного Рима. Его очаровала рыночная площадь, окружающие ее ренессансные дома с длинными наклонными крышами, а особенно – знаменитая таверна Фукье, о которой Альдо в нескольких словах успел ему рассказать.
– Если мы выберемся отсюда живыми и если нам не придется улепетывать со всех ног, – прибавил он, – мы задержимся здесь на два-три дня, и я обещаю тебе лучшую в твоей жизни попойку у Фукье. У них есть вина, ведущие свое происхождение со времен крестовых походов, и я пил там сказочный токай...
– Может быть, с этого следовало начать? Стаканчик приговоренного... А так я рискую умереть в неведении!
– Ты что, пораженец? Только этого не хватало! Смотри, вот и вход в еврейский квартал, – указал он на башни, обозначавшие границу.
Темнело быстро, и в будках с окошками, где сидели мелкие табачные торговцы, одна за другой зажигались керосиновые лампы. Морозини без колебаний шагнул на главную, самую широкую, с проложенными по ней трамвайными рельсами улицу древнего квартала, но вскоре покинул ее, свернув в извилистый переулок, запомнившийся ему благодаря своему сходству с расщелиной между двух скал и еще – из-за лавки старьевщик