Лаура Кинсейл - Охотник за мечтой

– Ты боишься Харви? – снова спросила она.

– Нет, – прохрипел Арден.

Грейс привлекла его к себе и потянула вниз на травянистую солнечную прогалину. Дрожа с головы до пят, он неуклюже опустился на колени позади нее и, когда она тоже опустилась на колени, скользнул руками ей под юбку и сделал то, что делал Харви. Его юношеское возбуждение вызвало у него странные, незнакомые, болезненные ощущения. Он оказался не способен пошевелиться или вздохнуть, без того чтобы его не стошнило. Он до сих пор помнил, как она прижалась к нему и подбодрила:

– Вперед.

Но Арден не мог. Ничего не сказав, он просто отодвинулся, застегнул одежду и сел, спрятав лицо в ладонях. И в довершение его полнейшего позора у него от расстройства хлынули слезы.

– Все в порядке. – Грейс похлопала его по ноге. – Харви говорит, иногда бывает так, что мужчина не может.

– Прости, – извинился он, почувствовав разочарование в ее голосе и не отрывая рук от лица.

– О, ерунда.

Арден подумал, что она встанет и уйдет. Он и сейчас не понимал, почему она так не сделала. Он ждал, не поднимая головы, отчаянно надеясь, что она уйдет и оставит его наедине с его унижением, и в то же время страстно желая вновь коснуться ее. Наконец он осмелился взглянуть. Грейс, закрыв глаза от яркого летнего солнца, лежала в траве совсем недалеко, всего лишь перевернувшись на спину, со спущенным с груди платьем, в распущенном корсете, а подол платья она подняла на талию, ничего не скрывая. Арден очень живо припомнил ее немного округлившийся живот на ранней стадии беременности, более заметный оттого, что она лежала плоско на земле. Встав, он посмотрел на нее, и его кровь вскипела, его захлестнуло мощной волной, зародившейся где-то внутри его, в том месте, о существовании которого он никогда прежде не знал. Опустившись рядом с Грейс, он наклонился над ней, дотронулся до нее и поцеловал. Она раскрыла губы навстречу ему и выгнулась вверх, но он не помнил, как нашел место, куда нырнуть, а помнил только, что они двигались вместе и он лежал на ней, а она тяжело дышала, хватая воздух, и издавала звуки удивления и восторга, требуя продолжения. Грейс, как безумная, сжимала его, и их пляска тел все продолжалась и продолжалась, пока Ардену не стало казаться, что он умрет, если не доберется до конца, умрет от мучительных, ослепляющих ощущений. Наконец, достигнув своей вершины, она отпустила Ардена, и его мускулы, его дыхание, его разум разлетелись на мелкие кусочки. А потом он и Грейс лежали, обнявшись, без всяких мыслей, оба потрясенные силой произошедшего.

– О Боже, – прошептала Грейс, – с Харви у меня такого никогда не бывало.

Много позже, когда Арден уже повзрослел и значительно лучше знал женщин, он сделал заключение, что у нее тогда произошел первый оргазм. Возможно, она обучила Харви «такому», а быть может, предпочитала все-таки быть раздавленной восемнадцатью стоунами и предоставить Харви Хэррингу делать в постели все так, как ему нравилось. Во всяком случае, она всегда проявляла особую теплоту к своему робкому и страстному молодому лорду. На протяжении нескольких неповторимых лет, пока отец не повез Ардена в Лондон на его восемнадцатилетие, он жил в тумане вожделения к Грейс и противного липкого страха к Харви. Он мог по пальцам сосчитать свои интимные встречи с ней – их насчитывалось ровно восемь, хотя в его фантазиях они превращались в восемь тысяч, и он помнил места и все обстоятельства каждой из них. Грейс по-своему отличалась честностью по отношению к мужу, и Арден часто расстраивался, что прежде чем позволить ему дотронуться до себя, она всегда обязательно убеждалась, что ждет ребенка. Дети Харви выглядели маленькими точными е�