Кэрри Лофти - Поцелуй воина

– Что остановило твою руку?

– Мои клятвы.

– У меня есть свои клятвы, – сказала она. – Я никогда больше не стану пленницей.

Двое пастухов бросились между ними. Габриэль ударил одного из них ногой в голову, так что тот кувырком полетел в грязь. Второй нырнул к Аде и схватил ее за платье, разорвав его на спине. Она резко развернулась и, схватив его за руку, изо всех сил укусила. Он закричал, ударив ее локтем в грудь. Она упала, задохнувшись.

Габриэль пришпорил коня. Низко нагнувшись, он схватил пастуха за шею и сжал, волоча его по земле. Пленник брыкался и давился, его лицо потемнело до болезненно-багрового. Лошадь несла их к бурному потоку реки Тахо. Одним движением руки Габриэль освободился от царапающегося и плюющегося человека, сбросив его в реку.

Он повернул коня и вернулся к побоищу. Осталось всего трое стражников и столько же бандитов.

И Ада – Ада снова была на коне Фернана и во весь опор мчалась на запад.

Из-за яростно завывающего в ушах ветра Ада не слышала больше ничего. Низко пригнувшись и подгоняя уставшее животное, она рискнула оглянуться. Она надеялась добраться до деревни или, может быть, до другого каравана, но Габриэль пресек все ее попытки. Его лошадь неумолимо приближалась.

Она убила человека. Уже второго. Свежее воспоминание о крови и блеск драгоценных камней смешались со старыми кошмарами и дали им новую жизнь. Как часто она пыталась вытолкнуть эти отвратительные картины из своей памяти – воспоминания о том, что сделал с ней Финч!

Габриэль ликвидировал разрыв между ними. Ада повернула коня к ирригационной канаве и резко бросилась влево. У Габриэля не было другого выхода, кроме как перепрыгнуть через канал и направить лошадь за ней. К тому времени, когда он развернулся и возобновил преследование, она уже значительно оторвалась от него.

Она мчалась без всякой цели. Плато тянулось во всех направлениях, плоская и бесконечная тюрьма. Никакой деревни. Никакого каравана. Это должно было бы сделать ее храброй, освободить, но она осознала неизбежное. Ее лошадь устанет. Она будет предоставлена капризам сурового плато – его неспокойной погоде и бандитам, – а у нее нет ничего, кроме кинжала и измученного животного.

Ада выпрямилась и натянула поводья. Лошадь под ней замедлила бег, ее бока покрывала пена, грудь тяжело вздымалась.

Ветер трепал порванное на спине платье, немного охлаждая жар скачки. Руки у нее были липкие, а во рту чувствовалась горечь.

Габриэль нагнал ее даже раньше, чем она успела сползти с седла и упасть в высокую густую траву.

– Почему ты сбежала?

Ноздри Габриэля трепетали вместе с каждым резким вдохом. Когда он стал спешиваться, его одежда зацепилась за луку седла. Он сбросил мешающее платье через голову и швырнул в траву. Темные шерстяные бриджи облегали стройные ноги. Туника, выкрашенная в темно-синий цвет полуночного неба, натянулась на широкой груди, завязки у горла свободно болтались, открывая шею – более светлая кожа и темные волосы.

– Я знала, что под этим одеянием ты мужчина. Не хочешь снять что-нибудь еще?

Он схватил ее за плечи и рывком поднял на ноги.

– Я задал тебе вопрос, – сказал Габриэль.

– У меня перехватило горло от страха.

Темные глаза пристально смотрели на нее.

– Ты смеешься надо мной.

– Конечно. Я убегала от тебя, и ты знаешь это.

– Ты убила того человека.

Кровь и сияющие драгоценности. Агония смерти. Недели изоляции, закончившиеся в огне. Она отбросила эти воспоминания и сосредоточилась на этом загадочном опасном человеке. Габриэль. Играть с ним было более занимательно. А если у нее есть хоть какой-то шанс вернуться в Толедо, ей нужно больше узнать о нем.

– Я? Убила человека? Ты уверен, что не путаешь меня с кем-то?

Он сердито сдвинул брови.

– Я видел тебя!

– Но это не могла быть я, сеньор. Мой кинжал бесполезен. Ты сам это сказал. И я всего лишь женщина.

Он стоял там, лицо – непроницаемая маска, палец все еще указывал в пустоту. Только когда она улыбнулась, он отреагировал – не жестокостью или новыми гневными словами. �