Искупление начертателя (СИ) - Капсаргин Игорь
Расправив крылья, Игнатиус вылетел из подсобки.
Обхватив себя за плечи, Джино вжался в угол. Зубы стучали. Предательская неконтроллируемая дрожь никак не хотела проходить, у него как-будто случилась лихорадка с температурой под сорок градусов.
Подумать только, его самые страшные ожидания сбылись. Таинственный хозяин решил сделать из него убийцу. Этакого воителя кровожадной богини в городе, в котором человеческая жизнь является высшей ценностью.
Джино снял рубаху и неподвижным взглядом уставился на печать. Та, как ни в чем не бывало, мерно тускло сияла серым светом. Мразь! Грудь Джино вздымалась. Набравшись решимости он начал с силой царапать себя, пытаясь разрушить узор. Красные следы зудели от боли, но серые линии по-прежнему тускло светили.
Тогда он снял ремень, сложил в два раза и сдавил зубами изо всех сил. Рука нашарила нож.
Каморку огласили приглушенные болезненные стоны.
Охреневая от боли, Джино срезал с себя верхний слой кожи. После каждого движения ножа ему казалось, что его грудь полыхает огнем. Боль сводила с ума, проникая в каждую клетку мозга. Тело колотило. Трясло.
Через несколько минут большой шмоток кожи шлепнулся на пол. Вслед за ним из обессилевшей руки выпал нож, гулко приземлившись и прокатившись по полу.
Джино устало забрался на кровать, придвинувшись поближе к окну. К лучам заходящей Луны, чтобы получше разглядеть результаты своих усилий.
— Будь ты проклят! — дрожащими губами прошептал он. Это было последнее что он успел сказать перед тем как потерять рассудок от охватившего его страха.
На груди зияла жуткая красная рана, из которой стекали вниз багровые капли. В глубине раны мерно сияли серые линии рунных символов.
Рунных символов, выгравированных не на теле юноши, а на его…
душе.
