Андрей Имранов - Каменное эхо

Я посмотрела на Малька. Он стоял все такой же безучастный и безразличный, всем видом изображая несчастного, полностью покорившегося своей нелегкой судьбе. Получалось похоже, но я-то его более-менее знала. Ох, намучается с ним Темный, с этим упрямцем. А насколько я успела заметить, мучиться Урсай не любит. Интересно, как скоро его терпение лопнет и он превратит Малька во что-нибудь очень послушное и не умеющее раздражать одним своим видом? Например, в зомби? Я вздохнула.

— Если я правильно поняла, то вполне могу сейчас выйти, идти куда мне заблагорассудится и рассказывать о нашей встрече любые подробности кому угодно?

— Мммм… да. Сегодня я готов отразить любое покушение на свою жизнь и свободу. Не вижу смысла дальше оттягивать то, что неизбежно. При рассказе рекомендую обратить внимание на то, что я не планирую никаких смертоубийств, но вполне готов их учинить, буде кому-то вздумается проверить мою защиту.

— Обязательно обращу. А если кто-нибудь из магистров сам пожелает прийти к вам с визитом — просто пообщаться — вы его впустите? И выпустите живым и невредимым?

Урсай усмехнулся:

— Не могу сказать. Пусть приходят, если у меня будет подходящее настроение — впущу и постараюсь быть радушным хозяином. Разумеется, приняв гостя, я не буду причинять ему никакого вреда, если он сам не выкажет намерения причинить вред мне.

Я задумалась. Любопытно, как он собирается определять такое намерение? Ладно, с этим пусть светляки разбираются. Кстати, надо будет выпросить у них что-нибудь помощнее из арсенала, сказать — для самозащиты. Руку даю — дадут. Просто из любопытства — вдруг да сработает. А не сработает — так они вроде как и ни при чем… Выпросить и продать какому-нибудь эгенцу.

— Ну тогда я, пожалуй, пойду. Мне бы еще с Локаем поговорить наедине. Разумеется, я понимаю, что вы способны слышать наш разговор; какие бы усилия против этого я ни приложила, но мне, да и Локаю, так было бы намного комфортнее.

Урсай почему-то замялся. Потом кивнул:

— Ладно. Локай, иди к себе в комнату.

Малек кивнул, буркнул: «Хорошо, учитель» — и выскользнул за дверь. Я направилась было следом, но Темный меня остановил:

— Задержитесь ненадолго.

Я замерла испуганной ланью. Потом заинтересовалась. Обернулась и застыла молчаливой статуей на том же месте у двери, где только что изображал статую Малек. Место, что ли, такое? Урсай некоторое время смотрел на меня, потом поинтересовался хмурым голосом:

— Спите нормально?

Я не сдержалась и сдавленно хрюкнула. Чего он еще хочет знать? Что я ела на завтрак?

— Сплю нормально, когда выпадает такая возможность. Прошлой ночью выспаться не удалось. И завтрак был просто отвратительный. Я понимаю, что тюрьма — это не ресторация для благородных семей, но брюква была откровенно тухлой, ей бы даже самая оголодавшая свинья побрезговала.

Урсай поднял бровь.

— Я не спрашивал про завтрак, — пошевелил он бровями. — А не происходит ли с вами или вокруг вас каких-нибудь странных и труднообъяснимых явлений? Например, в камки начало везти непрерывно? Или, наоборот, не везти?

Не поняла я, к чему он клонит?

— Может, и начало бы везти, — ответила я озадаченно, — может, и наоборот, утверждать никак не могу, поскольку в камки последний раз играла с пьяным конюхом лет в семь. От этого занятия меня отвлекла мачеха, чуть не оторвав мне ухо, и столь мне это воспоминание болезненно, что с тех пор я в камки не играю. А что до странных явлений, то не знаю, считать ли таковым знакомство с человеком, заставшим расцвет всебрежного Тара — импери