Не оглядывайся! (СИ) - Лазарева Элеонора

Не оглядывайся!

Глава 1. Пролог

Прозвучал последний аккорд, и она медленно положила руки на колени. В зале стояла тишина. Повернула голову и посмотрела в его темноту. И тут он взорвался оглушительными аплодисментами, криками «браво» и «брависсимо». На сцену полетели цветы. Много цветов. Потом включили свет и ее коляску ловкие руки помощника подкатили к авансцене. Она наклонила голову в благодарность за понимание ее исполнения, за ее музыку. Овации все продолжались, люди подходили и бросали цветы. Вынесли несколько больших корзин и поставили рядом. Она еще раз склонила голову в благодарности.

- Вези меня в гостиницу, Миша! – негромко сказала пианистка.

Мужчина повернул коляску и покатил за кулисы.

-Устала? – мягко спросил он, - Может быть останешься на банкет?

-Нет, дорогой. В гостиницу, - утомленно ответила она.

Тот кивнул и, прихватив сумку своей хозяйки, медленно покатил коляску к лифту, что спускался прямо в подземный гараж Большого Концертного зала столицы. По рации приказал подъехать ко входу и поднял легкое тело на руки. Водитель открыл дверь лимузина представительского класса. Посадив на мягкое сидение молодую женщину, поставил аккуратно ее ноги в «золотых» тапочках и оправил длинное темно-синее бархатное платье.

- Нормально? – поднял на нее глаза.

-Хорошо. Спасибо, тебе! – тихо ответила она.

- Налить что выпить?

- Да. Немного шампанского.

Он кивнул и налил в бокал шипучего напитка. Закрыл плотно дверь и сел на переднее сидение.

- Домой, - ответил он на вопросительный взгляд шофера.

Щелкнули запоры в дверях машины, заурчал тихо мотор, и водитель нажал на педаль.

И сразу раздался взрыв.

Автомобиль подкинуло вверх, вырвалось пламя, которое охватило его целиком и полностью.

Погибли сразу все.

Глава 2

Она очнулась, как от толчка. Открыла глаза и увидела голубое небо.

-Где я? Что случилось?

Мысли тревожно метались в голове. И она вспомнила. Вспомнила, как гремели овации, летели цветы на авансцену, как Миша поднял на руки и налил шампанское. А потом был взрыв, прямо под ее сидением. Боль и темнота. Она вздрогнула и застонала.

- Я умерла? – пришла мысль, - Умерла, но жива? Я же чувствую, что жива.

Она ощупала свое тело. Боли не было. На ней все то же концертное платье, колье и серьги. Только волосы рассыпались по земле. Ее шикарные волосы, светло-русые, почти белые, густые и длинные, которыми она гордилась, глядя на себя в гримм уборных, и под руками умелых рук превращались в необыкновенные прически. Ее стилисты не лгали, когда восхищались светлой нежной кожей лица, темными бровями вразлет и густыми ресницами над ярко синими глазами, четко очерченными скулами красивого «породистого», как ей говорили лица. Да, они были правы, в ней текла дворянская кровь ее предков, славившиеся своими корнями вельмож, прошедших столетий. Не было ни капли «пролетарской» крови, как говорила бабка, презрительно сжав губы, когда рассказывала ей, еще совсем малявке, родословную их семьи.

Она приподнялась и ощупала свои ноги. И о боже! Они откликнулись! Ноги были теплыми и живыми! Потихоньку подтянула их к себе и согнула в коленях. Ахнула, еще раз выпрямила и подтянула к груди. Они двигались! Они снова двигались! Как же давно она не испытывала это замечательное чувство, чувство подвижности своих ног. С того самого момента, когда очнулась в больнице после очередных скачек на ипподроме. Тогда ее Самурай споткнулся, она перелетела через его голову и ударилась спиной о барьер, огораживающий стадион.

Светило медицинской науки, которого за большие деньги пригласил отец, развел руками и сказал, что все безнадежно и что ей грозит инвалидное кресло. Она долго не могла прийти в себя. Остаться калекой в свои двадцать четыре года, когда только что закончила консерваторию и уже подписала годовой контракт на международные гастроли, после очередного фестиваля, где заняла первое место! Планы рухнули в одночасье. Вся жизнь рухнула. Она долго не могла прийти в себя, сидя в специальном кресле перед окном в своей комнате их виллы, в пригороде столицы. Отец приглашал и психологов и модных экстрасенсов, но все было зря, так как она сама не хотела уже ничего. Ни операций, ни лечений зарубежных курортов, ни своего черного рояля, одиноко стоявшего в холле и когда-то легко откликавшегося под ее тонкими пальцами узких холеных рук пианистки. За окном было серо и дождливо, как и у нее на душе.

Пока не появилась ее бабка! Она властно распоряжалась прислугой в их доме, жестко указывала отцу, что надо делать и вела с внучкой долгие разговоры по душам.

- Милая моя, - говорила она, сидя передо ней на стуле с прямой спиной и гордо приподнятым подбородком, - Ты графиня Протасова и ты не имеешь право на хандру. Ты должна принимать любую беду с высоко поднятой головой. И запомни, что нельзя показывать свою слабость никому и никогда. Никто не должен видеть твои слезы. Никто и никогда не посмеет назвать тебя слабачкой, как сейчас говорит молодежь. Сожми зубы, возьми себя в руки, раскинь мозгами и найди выход из положения. Сама. Без какого-то влияния извне. Запомни, ты несешь титул, ты - графиня в пятом поколении. И даже в холопском платье ты вельможа. Всегда, ты слышишь, всегда и везде!

И вот после этих вразумлений, она вновь начала заниматься своей музыкой и уже через пять лет ее знает весь мир, хотя даже не исполнилось и тридцати. Она богата, известна, у нее своя команда стилистов, помощников и охрана, свой парк машин и любимый отец с бабулей, которые гордятся и любят ее. Правда, у нее нет семьи, любимого человека и детей. И уже, видимо, не будут. Зато у нее есть ее музыка! Это и ее душа и сердце и жизнь!

А теперь еще появились и ноги.

- О, Боже! Неужели ты так милостив, что дал мне подняться и вновь ощутить землю!

Она потихоньку встала и пошла, осторожно переставляя ступни. Потом подпрыгнула и закружилась, расставив руки и подняв голову.

-Я хожу! – радостно закричала она, - Мои ноги здоровы! Какое счастье! Спасибо тебе, Боже, спасибо!

И упала в траву. Глядя в небо она улыбалась. И вдруг ее глаза остановились.

- Что это? – удивленно сказала она вслух.

На голубом небе висел огромный шар, покрытый белесоватым флером, полупрозрачной дымкой. Он занимал одну треть всего неба и создавал мягкое освещение всему воздушному пространству, похожий на свет дневной белой лампы, принятой в офисах, больницах и административных коридорах. Облаков не было. И солнца тоже. Только странный свет большой планеты, нависшей над головой.

- Это не Земля? – с ужасом подумала она, и сердце тревожно забилось. Села и огляделась. Вокруг расстилался луг с невысокими травами, вдали виднелся темный лес и горы с белоснежными шапками снегов. Пели птицы, цокали насекомые и летали бабочки. Все дышали спокойствием и удивительно пахло. Воздух напитан ароматом трав, нектаром цветов и свежестью утра. Она сразу поняла, что только-только расцвело. Она не столько думала, как знала, что только что взошло на небосклон это удивительное светило и все кругом ожило под его живительными лучами, как и она сама.

На душе было легко и чисто. Она вдруг поняла, что это ее мир в который она, наконец-то, вернулась, это ее дом. Она вновь закружилась и запела.

-Здесь есть люди? – подумала она, - Надо их найти. И не надо бояться, - уговаривала сама себя.

Приподняв подол своего платья, она быстро пошла к лесу, что рос у подножия гор. Шла долго. День разгорался, и становилось жарко. Очень хотелось пить, но она только едва приблизилась к нему. Ноги устали. Присела отдохнуть. Заплела в косу волосы, сняла колье и прикрепила его на запястье руки, подняла полы платья, чтобы дать ветерку охладить икры ног и выдохнув, вновь вскочила и пошла вперед убыстряя шаг. Еще час пути и она уже ощутила прохладу леса. Кустов почти не было. Деревья с прямыми стволами и высоко растущей листвой, создавали полумрак и прохладу, как и на Земле в сосновом бору и также пахло, хвоей и грибами. Она прислушалась. Было тихо, как будто перед грозой. Не слышно ни пения птиц, ни цирканья насекомых. Только гулко раздавался хруст опавших веток под ногами. Она внимательно смотрела по сторонам и прислушивалась к странным звукам, которые нарастали с каждой минутой. Эхо отдаленного гула колебал землю, и по ней пробегала дрожь. Она почувствовала, как ужас вползает в ее грудь и сжимает сердце.