Юрий Сафронов - Дневник Верховского
Из дневника императора Николая II.
14 (27) июля, понедельник.
«…Интересных известий было мало, но из доклада письменного Сазонова [явствует, что] австрийцы, по-видимому, озадачены слухом о наших приготовлениях…»{225}.
Николай II делал все от него возможное, чтобы переломить ситуацию.
Письмо императора Николая II министру иностранных дел С.Д. Сазонову:
«Сергей Дмитриевич,
Я вас приму завтра в 6 часов.
Мне пришла мысль в голову и чтобы не терять золотого времени — сообщаю ее вам. Не попытаться ли нам, сговорившись с Францией и Англией, а затем с Германией и Италией, предложить Австрии передать на рассмотрение Гаагского трибунала спор ея с Сербией.
Может быть, минута еще не потеряна до наступления уже неотвратимых событий.
Попробуйте сделать этот шаг сегодня — до доклада, для выигрыша времени. Во мне надежда на мир пока не угасла.
До свидания. 14 июля 1914 г.
Николай»{226}.
Из дневника императора Николая II 5 (28) июля, вторник.
«Принял доклад Сухомлинова и Янушкевича. Завтракали: Елена и Вера Черногорская. В 21/2 принял в Больш[ом] дворце представителей съезда военного морского духовенства с о. Шавельским во главе. Поиграл в теннис. В 5 час. поехали с дочерьми в Стрельницу к тете Ольге и пили чай с ней и Митей. В 81/2 принял Сазонова, кот[орый] сообщил, что сегодня в полдень Австрия объявила войну Сербии»{227}.
Ровно через месяц после покушения, 15 (28) июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Уже на следующий день последовала реакция России — в стране была объявлена мобилизация. 31 июля 1914 года Германия предъявила ультиматум Франции с требованием, чтобы Париж сохранял нейтралитет в случае конфликта Германии с Россией. Одновременно Германия передала ультиматум и царю Николаю II — с требованием прекратить мобилизацию войск. По истечении срока ультиматума, на который российское правительство не отреагировало, германское командование стало настаивать на объявлении войны России.
Начались военные действия входом ночью в устье реки Савы в Белград австрийских транспортов без огней, обстрелом их сербской таможенной стражей и вслед затем начавшейся бомбардировкой Белграда с северного берега Дуная. Первое австро-венгерское наступление под командованием Оскара По-тиорика было отбито сербами. Во время второго наступления австрийцам удалось взять Белград, но спустя некоторое время их оттуда выбили.
Бывшая фрейлина Вырубова, постоянно находившаяся рядом с императорской семьей, вспоминала, находясь в эмиграции: «Почти месяц прошел после убийства в Сараеве, но никто не думал, что этот зверский акт повлечет за собой всемирную войну и падение трех великих европейских держав»{228}.
Она же зафиксировала для истории: «Дни до объявления войны были ужасны; видела и чувствовала, как Государя склоняют решиться на опасный шаг. Играла я ежедневно с детьми в теннис; возвращаясь, заставала Государя бледного и расстроенного. Из разговоров с ним я видела, что он считает войну неизбежной, но он утешал себя тем, что война укрепляет национальные и монархические чувства, что Россия после войны станет еще более могучей, что это не первая война и т.д. В это время пришла телеграмма от Распутина из Сибири, где он лежал раненый, умоляя Государя: «Не затевать войну, что с войной будет конец России и им самим и что положат до последнего человека». Государя телеграмма раздражила, и он не обратил на не внимания»{229}.
16 (29) июля 1914 года ночью австрийские мониторы обстреляли оборонительные позиции сербов под Белградом. Сербское командование отдало приказ о взрыве мостов через Саву. Австрийцы планировали захватить Белград, а затем, двинувшись по долинам рек Морава и Колубар, быстро проникнуть в глубь страны и захватить Крагуевац, где располагался основной сербский арсенал. Австро-венгерской армии противостояло всего 12 сербских дивизий.
В ночь на 16 (29) июля сербами был взорван мост через реку Саву.
Из дневника императора Николая II.
16 (29) июля, среда
«…день был необычайно беспокойный. Меня беспрестанно вызывали к телефону то Сазонов, или Сухомлинов, или Янушкевич. Кроме того, находился в срочной телеграфной переписке с Вильгельмом. Вечером читал и еще принял Татищева, кот[орого] посылаю завтра в Берлин»{230}.
Из воспоминания фрейлины Вырубовой: «Государь же был лихорадочно занят. Получена телеграмма от Императора Вильгельма, где он лично просил Государя, своего родственника и друга, остановить мобилизацию, предлагая встретиться для переговоров, чтобы мирным путем окончить дело. Государь, когда принес эту телеграмму, говорил: что он не имеет права остановить мобилизацию, что германские войска могут вторгнуться в Россию, что по его сведениям, они уже мобилизованы, и «как я тогда отвечу моему народу?»{231}.
В тот же день в 9 часов вечера (16) 29 июля были мобилизованы все телеграфисты главного телеграфа Петербурга для рассылки УКАЗА о мобилизации во все уголки России, но в последнюю минуту военный министр Сухомлинов сообщил по телефону, что Николай II отменил приказ о всеобщей мобилизации и приказал объявить частичную. Царское правительство колебалось, стоит ли рисковать, и предпочитало выжидательную позицию, пока окончательно не определится Англия.
«Вечером 29 июля граф Пурталес по приказу из Берлина предупредил Сазонова, что дальнейшее продолжение мобилизации принудит германскую сторону к ответным мерам и к мобилизации, и что тогда Европейской мобилизации вряд ли удастся избежать. Это давало германской стороне желанный предлог форсировать войну и изобразить Германию обороняющейся от царской России стороной»{232}.
Утром 17 (30) июля на новом совещании с генералитетом было решено просить Николая II подписать Указ о мобилизации. Указ был подписан в Петергофе.
В тот же день до 6 часов продолжались бомбежки Белграда. Сербская контрразведка не бездействовала: «В одной гостинице обнаружены шпионы, которые подавали сигналы, куда стрелять»{233}.
18 (31) июля 1914 года 12 часов ночи. Петербург.
Германский посол граф Пурталес вручил Ультиматум с требованием отменить мобилизацию в течение 12 часов под угрозой объявить войну. Срок ответа истекал в 12 часов пополудни 1 августа.
Из дневник императора Николая И. 18 (31) июля, пятница.
