Микки Спиллейн - Черная аллея

Морган приехал минут через тридцать. Взглянул на меня, покачал головой и принялся стаскивать с меня рубашку. Потом велел Вилли Раабу принести горячей воды и полотенца, сделал укол в руку. Что он там всадил, не знаю, но, когда начал сдирать бинты, особой боли я не чувствовал. Потом он промыл и обработал рану и велел Биллу выбросить грязные бинты. Взглянув на физиономию сторожа, я увидел: парень начал понимать, каким именно бизнесом я занимаюсь. Он отер пот со лба, забрал оружие, которое я завернул в газеты, и отправился вниз, в свою клетушку. Доктор Морган сказал:

– Ты больше не можешь проделывать такие штуки, ясно тебе или нет?

Я моргнул один раз. Он усмехнулся.

– Сколько это будет продолжаться, Майк?

На сей раз я не моргал. Просто пожал плечами.

– Конец этому виден?

Я моргнул дважды. Нет.

– И это... опасно?

Я кивнул.

Он в ответ тоже кивнул.

– Можешь звонить в любое время. Я особенно никуда не выхожу. – Он умолк, осторожно натянул на меня рубашку, прикрыл свежие бинты. – Тебе известно, что у кошки девять жизней, а, Майк?

Я моргнул один раз. Да.

– Так вот, будь ты кошкой, я бы сказал, что семь из них ты уже прожил, – глаза его расширились и смотрели прямо в мои. – Улавливаешь?

Я моргнул один раз, и на этот раз веки так и остались закрытыми. Что он мне там вколол – не знаю, но штука подействовала. Я слышал, как он встал, потом услышал, как защелкнулся дверной замок.

Что-то холодное на лбу, что-то странно теплое рядом, сбоку. Я медленно приоткрыл глаза. В окно просачивался сероватый свет. В боку покалывало, и это заставило меня вспомнить куда более страшную боль, что я испытал накануне. И меня захлестнуло чувство облегчения, и только тут я уже окончательно проснулся.

Поднял руку и ощупал лоб, снял с него влажное полотенце. Теплое, что лежало рядом со мной, шевельнулось и произнесло:

– Пора бы уже проснуться.

Вельда была прикрыта одеялом, но, когда скинула его, оказалась полностью одетой. Грим слегка смазан, волосы встрепаны, и все равно она была хороша как ангел.

– Надо же, все-таки пробралась ко мне в койку, – заметил я.

– Даже замуж за тебя готова выйти, чтоб это случалось почаще.

– Куда теперь денешься... Мне уже не отвертеться. Я храпел?

– Нет, но все время разговаривал во сне. Ничего не разобрала, кроме того, что надо ехать куда-то на север. Эта идея у тебя с пятницы на уме.

– С пятницы? А сегодня у нас что?

– Сегодня воскресенье. Утро. Мы с доктором Морганом обхаживали тебя, как младенца, полтора дня. Если щеки и подбородок болят, знай, это потому, что я брила тебя.

Я провел рукой по щекам – ничего не болело. И выбрила она меня просто отлично.

– Ну а как насчет прочих... естественных нужд?

– Извини. Я выходила из комнаты, и доктор Морган проделывал все сам. Я бы и рада была помочь, но поняла: следует знать свое место... – Помолчав, она добавила: – Пока.

– А доктор Морган оставил какие-нибудь распоряжения?

– Ты вряд ли захочешь их выслушать, к тому же он сказал, что ты и без того все знаешь. И что выбор теперь за тобой. – Она придвинулась поближе и легонько куснула меня за мочку уха. – Пойду принесу тебе кофе, пилюли, потом приму душ и переоденусь.

– Ты что же, и одежду свою сюда приволокла?

– Да. Съездила кое за чем, пока Морган дежурил у твоей койки.

Через полчаса я уже почти окончательно пришел в норму – не без помощи тоста из ржаного хлеба и чашки крепкого кофе. После второй чашки спустил ноги с постели и встал. В теле возникло такое ощущение, точно я принимал участие в драке где-нибудь в баре или на улице, чего на самом деле не было. Черт, просто в меня тогда стреляли, все от этого... Рана открылась, и я провалялся без чувств почти двое суток. Надеюсь, это время потрачено не зря и заживление шло своим чередом. Во всяком случае, никаких вроде бы осложнений не наблюдалось. Я дотронулся до старых чуть выпуклых шрамов. Тогда, давно, пули попали в мышечную ткань и не задели жизненно важных органов.

Тогда я вышел на улицу через пять дней, а еще через две недели уже бегал трусцой, двое каких-то панков приняли меня за пьяного и пытались обчистить. Я уложил их обоих – сразу после того, как первый попробовал дать мне по морде. И здорово изметелил, прежде чем оба успели вскочить на ноги и удрать. Тогда никаких осложнений не было.

Теперь же мне приходилось вставать медленно и ходить неспешно. Теперь я буду делать �