Татьяна Устинова - Первое правило королевы

Инна сказала ему, что шмыганье и кашель слышала, в неминуемости его близкой кончины от простуды убедилась и на работу он может не спешить. Наверное, так даже лучше.

— Катя, у тебя есть ключ?

Она показалась в коридоре. На руках у нее сидела невозмутимая Джина.

Инна ощутила болезненный, словно от булавки, укол ревности.

— Да. Вчера вы его Глебу оставляли. У меня в шубе.

— Хорошо. Когда будете уезжать, закроете. Только не забудьте.

Катя вдруг встревожилась.

— Инна Васильевна, что-то случилось, да? Митька?! Или… кто?

— Ничего не случилось, — успокоила ее Инна. — Хуже уже не будет, Кать. Дальше будет только лучше.

Она махнула Кате рукой и сбежала с крыльца, к машине, которая стояла за кованой решеткой, вся окутанная белым облаком.

Внутри, как обычно, был Осип. Осип, как обычно, был мрачен.

— Что так поздно сегодня, Инна Васильна?

— И тебе доброго утра, Осип Савельич.

Осип что-то пробормотал, очевидно, поздоровался.

— Куда?

— На работу.

Некоторое время ехали молча, как раз до будки со шлагбаумом.

— А говорят, что губернаторская дочь нашлась.

— А она терялась?

— Да будет тебе, Инна Васильна! Все знают.

— И где нашлась?..

— А шут ее знает. Сбежала куда-то и отсиживается. Мать хоронить надо, а ее нету! Во какая девка!

Инна молчала, смотрела в окно. Она сочувствовала Кате и вовсе не считала, что та «отсиживается».

На полдороге она вдруг вспомнила, что так и не спросила у помощника про списки прессы, которые тот приготовил.

Война войной, но работу она никогда не забывала.

Мобильный у Юры не отвечал, а домашний был записан в блокноте у секретарши. Секретарши не было на месте, и Инна поняла, что быстрее будет заехать к Юре домой.

— Осип Савельич, ты знаешь, где Юра живет?

— Наш Юра?

— Ну конечно!

— Знаю, вчера только отвозил с температурой, а он…

— Завези меня к нему.

Осип сбросил скорость, притормозил и перестроился в левый ряд.

— Это мы быстро, — бормотал он себе под нос. — Здесь рядом.

Юра оказался действительно рядом, добрались за две минуты. Инна выскочила из машины, как раз когда в кармане зазвонил мобильный телефон.

— Квартира пятьдесят восемь! — крикнул Осип в окно.

— Да!

— Инна Васильевна, — произнес голос Якушева. — Ты где?

— Я в городе, Сергей Ильич.

— Давай ко мне.

Голос был напряженный.

Инна помедлила.

— Что случилось, Сергей Ильич?

— Что случилось, то случилось. Я тебя жду. И быстрее.

Телефон смолк, погасла веселенькая панелька. Инна посмотрела на нее, сдвинув брови, и сунула в карман.

Что-то действительно случилось. Якушев никогда не говорил с ней таким тоном.

…Вот интересно, что со мной будет сегодня в шесть часов вечера?..

Долго не открывали, и она уже подняла руку, чтобы позвонить еще раз, когда дверь распахнулась и перед ее взором предстал ее собственный помощник Юра — в клетчатых трусах и с декадентской сеточкой на голове. Вид у него был крайне недовольный.

— Инна Васильевна! — вскрикнул он и нырнул за дверь. — Боже мой!.. Как же вы… без звонка…

Инне стало смешно.

— Один-один, Юр, — сказала она из-за двери. — В тот раз я в колготках, в этот раз вы в трусах.

— Я сейчас, одну минуточку… да вы входите, входите…

— Юра, вы мне скажите только, где списки, которые вы для меня готовили. Помните, по прессе, и что там…

— Сейчас, я… Сейчас. Инна Васильевна, я халат накину, а вы проходите!

— Мне не надо проходить, а вы вполне можете не искать ваш халат!

— Списки? Господи, где же эти списки?.. Я не помню. А что? Срочно нужно?

— Якушев звонил только что. Сказал, что у него какое-то срочное дело. Я думаю, что он опять о нашем празднике беспокоится.

Дверь в соседнюю квартиру у Инны за спиной приоткрылась. Из нее никто не выглянул, но Инна словно увидела выросшее из-за двери любопытное ослиное ухо.

Соседи на посту. Они всегда на посту.

— Входите, Инна Васильевна!

Она вошла, ругаясь про себя, что визит к помощнику превратился в такое цирковое представление.

В тесной передней сильно пахло духами, кофе, висело женское пальто и еще какая-то голубая штука на бретельках. Инна уставилась на штучку. Проследив за ее взглядом, Юра, уже облачившийся в полосатый халат, метнулся и засунул штучку под пальто.

Теперь он таращился на Инну, и в глазах у него была безграничная любовь �