Андрей Воронин - Победитель всегда прав
Звонок Алисы выдернул Веронику Панину из-под простыни. Она подошла к двери и заспанным голосом крикнула:
– Ну кто там?
– Это я, Алиса.
– Заходи.
Через пятнадцать минут девчонки были уже во дворе. Но то, что они там узнали, было для них как гром среди ясного неба.
– Это мы виноваты с тобой! – кричала Алиса и хватала Веронику за рукава куртки.
– Да, мы, – призналась Панина. – Пошли отсюда быстрее!
Возле подъезда Маши Соловьевой стояли «скорая помощь» и милицейская машина.
Без десяти девять мать Маши Соловьевой толкнула дверь в комнату дочери:
– Долго ты еще спать собираешься? – женщина была раздражена. – Вставай, иди в магазин. Всю работу на меня взвалила. Взрослая дочь, а все делать приходится мне, – она в руках держала деньги. Дочь на замечание матери никак не реагировала. – Ты думаешь вставать? Давай быстрее!
Мать окинула взглядом комнату дочери. Ее взгляд остановился на пластмассовой бутылочке, стоящей на краю письменного стола.
– Снотворное… – произнесла она. – Ты что, таблетки мои брала? Кто тебе разрешил, кто позволил? – она потянула за край простыни. – Вставай быстро, я тебе сейчас задам!
Но уже через несколько секунд женщина издала истеричный вопль и, медленно теряя сознание, стала оседать на кровать рядом с мертвым ребенком. Она очнулась быстро, принялась трясти дочь за плечи. Маша не подавала признаков жизни.
– Доченька, доченька, открой глаза! Что с тобой? Что с тобой случилось? Да проснись же, проснись! – еще не веря в то, что произошло, женщина пыталась привести дочь в чувства. – ; Открой глаза, дорогая! Прости, прости, что я на тебя кричу! Просыпайся же, просыпайся!
Тело дочери было холодным, руки уже не гнулись, кончик языка торчал изо рта. Женщина бросилась к телефону, принялась вызывать «скорую», истерично вопя в трубку:
– Моей дочери плохо, она не просыпается! Приезжайте скорее!
– ..?
– Четырнадцать лет.., четырнадцать… Слышите? Выпила таблетки снотворного… Маша Соловьева, – женщина с трудом смогла вспомнить адрес.
– ..?
– Мать, мать звонит вам, вот кто! Скорее! Немедленно!
После звонка женщина бросилась на лестничную площадку, принялась звонить соседям.
Приезд «скорой помощи» Алиса Мизгулина видела: она в это время пересекала двор, направляясь будить Веронику Панину. Через два часа Вероника и Алиса уже сидели на крыше восемнадцатиэтажного дома. Они дрожали, плакали, просили прощения друг у дружки и вместе у мертвой Маши. Они понимали, что обе виноваты в смерти своей подруги. Над двумя сидящими на корыте из-под цемента девочками кружили, рассекая воздух острыми крыльями, ласточки. Они пищали, словно предупреждая девочек, умоляя их одуматься.
– Все, нам уже не жить, – сказала Вероника.
– Почему не жить?
– Нас с тобой посадят в тюрьму.
От всего происшедшего у Вероники мутился рассудок. Ее ум, ее сердце упорно пытались найти виновного, мысли лихорадочно носились по кругу.
– Мы, мы с тобой виноваты, слышишь, Алиска?
– Нет, не мы.
– Нас посадят в тюрьму, все узнают, чем мы с тобой занимались. Ей уже все равно, она уже спаслась, – Вероника вспомнила когда-то давным-давно слышанное, что человек, находящийся под следствием, но покончивший жизнь самоубийством или даже умерший своей смертью, считается невиновным.
Потрясение было сильнейшее. Может быть, попадись сейчас подругам какой-нибудь сердобольный человек, который их внимательно выслушал бы, дал бы им выговориться, выплакаться, нарыдаться вдоволь, на душе у них полегчало бы, возможно, этот человек – неважно, мужчина или женщина, богатый или бомж, – смог бы им дать верный совет и отговорить от страшного шага.
Но к сожалению, на крыше никого не было, а далеко внизу, у подъезда дома, стояли уже две милицейские машины и машина «скорой помощи». Там толпились люди, переговариваясь, обсуждая страшную трагедию, Ведь Машу и ее родителей в доме знали все. Девочки жили тут с рождения и учились в одном классе.
– Пойдем, – Вероника поднялась и дернула Алису за руку.
Та покорно, как робот, встала, запрокинув заплаканное лицо, посмотрела в безоблачное небо на ласточек, вычерчивающих замысловатые фигуры.
– Пойдем, пойдем… – т�