Яна Розова - Юбилей смерти

Папа называл бабулины представления сверхценной идеей. Грубо говоря, он считал ее повернутой на своей работе. А папа в «повернутостях» неплохо разбирается, потому что он психоневролог в поликлинике.

Вернемся к бабушке, потому что я хочу объяснить – почему не так уж горюю по ней. Благодаря бабуле, с детства ненавижу слова и словосочетания: «библиотека», «культура», «человеческое достоинство», «долг», «любовь к родине», «быть истинным» кем-нибудь (на ваш выбор – ученым, писателем, слесарем, проституткой) и еще многое, что сейчас не пришло на память. Можно подумать, что я монстр, который из-за патологической ненависти к своему самому близкому человеку проклял все лучшее на свете. Но это не так: я просто не верю в эти слова, если они не упрочены поступками.

Да и самого близкого человека в своей жизни я не ненавижу, учитывая, что бабушка меня очень любила. Свою внучку, единственную на свете, она не только нежно любила, но и видела во мне какие-то невероятные способности, ожидала «свершений» (что именно подразумевалось – до сих пор не понимаю), «позиции», «подвига». Она вкладывала в мое сознание пугающую мысль-обязательство, что я обязательно стану «кем-то известным», выйду «на передовую научной мысли или сферы искусства» и изменю мир к лучшему. Почему бы не назвать меня просто Мессией?..

Бабушкину любовь доказывало и то, что мне позволялось иметь свое мнение.

«Ты, конечно, считаешь, что математика тебе не пригодится в жизни, но уроки сделать надо!» – говорила она. Я не делала, и мне это сходило с рук.

А ведь все, кого я знала – бабушкины знакомые и сослуживцы – считали ее категоричной старой каргой, ни более, ни менее. Правда, те, кто работал с ней или занимался общественным делами, отдавали должное ее организаторским качествам, умению принять на себя ответственность и слегка давящей харизме. Поэтому эти люди и явились на похороны бабули. Ну, а родственники, которым за встречи с бабулей зарплату не платили, так и не получили возможности обнаружить в ней какие-то замечательные и привлекательные качества. Противостоять бабуле мог только ее старший брат, дедушка Валера, который стал большим человеком. Кажется, судьей или кем-то еще в юридической сфере.

Я-то хорошо помню, каким тоном разговаривала бабуля со своей сестрой бабой Валей, со своими племянниками и прочими.

«Лечиться тебе уже поздно, – говорила она сестре, – лезь уже в петлю! Раньше думать о здоровье надо было, а ты жрала в три горла и на аборты каждый месяц ходила!».

А племянникам: «Что, на новые машины наворовали?».

И всех вместе она считала недоумками, узколобыми выродками, придурками, просто быдлом. Она всегда все знала и во всем считала себя правой.

И даже мой папаша – человек совсем тихий, безобидный – относился к бабуле безо всякой любви. Уверена, когда-то он любил мать, как всякий сын, но не смог простить ей того, что сделала бабуля с моей матерью. Причем защитить жену ему не хватило решимости.

Зато после того, как бабуля развела папу с мамой и отсудила у нее меня, папа затеял партизанскую войну. Он стал рассказывать мне правду о маме – какой она была, что говорила, как поступала. Папа хотел, чтобы я полюбила Еву, вопреки всем потугам бабули очернить светлый образ своей бывшей невестки. Так он сводил свои счеты с матерью. А через его рассказы я полюбила женщину, давшую мне жизнь.

Почему же бабуля так ненавидела мою маму? Все просто: бабушка на полном серьезе считала, что мама отняла у нее сына – полюбив Женю, ее Валечка словно бы заразился чем-то неприличным, плюс предал родную мать. Обида на сына оказалась чуть ли не более жгучей, чем злость на заразную невестку. Разделавшись с Женей, бабуля вырвала из своего сердца и любовь к собственному ребенку. (Ну, а я стала пластырем на той ране).

Слушая папины ра