Джон Варли - Титан

— О, да? Помнишь место ветров? Весь ветер проходит где-нибудь здесь.

— Если бы этот тоннель вел к этому месту, то мы бы уже об этом знали. Нас бы уже выдуло.

Габи посмотрела на уходящую в высоту лестницу, на которую падали блики от горевшей лампы, потом принюхалась.

— Здесь довольно таки тепло. Интересно, не станет ли жарче?

— Нет иного пути узнать это, как только идти вперед.

— Угу… — Габи покачнулась и лампа чуть не выпала у нее из рук.

— С тобой все в порядке? — спросила Сирокко, положив ей на плечо руку.

— Да, я… нет, черт побери! Нет. — Она прислонилась спиной к теплой стене тоннеля. — У меня кружится голова и подгибаются колени. Она вытянула вперед свободную руку и посмотрела на нее; рука слегка дрожала.

— Наверное, одного дня отдыха было недостаточно. — Сирокко внимательно посмотрела на Габи, оглядела коридор тоннеля и нахмурилась: — Я надеялась до отдыха выйти на другую сторону и вернуться на вершину каната.

— Я смогу.

— Нет, — решила Сирокко, — я сама не очень хорошо себя чувствую. Вопрос состоит в том, делать ли нам привал здесь, в коридоре, где так жарко, или выйти наружу?

Габи оглянулась на длинный спуск позади них.

— Я не против немного попотеть.

Хотя было невыносимо жарко, надо было подумать о костре. Они не дебатировали этот вопрос. Сирокко достала из рюкзака Джина небольшие веточки и мох и принялась разводить костер. Вскоре, потрескивая, разгорелось небольшое пламя. Она изредка подбрасывала туда небольшие веточки, разбивая убогий лагерь. Они разостлали подстилки, вынули миски и ножи, продукты для ужина.

Хорошая команда, — подумала Сирокко, сгорбившись наблюдая как Габи нарезает кубиками овощи в оставшееся со вчерашнего дня кипящее жаркое. Руки у Габи были маленькие и проворные, под ногти набилась коричневая грязь. Они больше не могли тратить воду для мытья.

Габи вытерла тыльной стороной ладони лоб и посмотрела на Сирокко. Она неуверенно улыбнулась. Когда Сирокко улыбнулась ей в ответ, улыбка Габи стала шире. Один глаз у нее почти полностью закрывала повязка. Она опустила в похлебку ложку и громко черпнула.

— Эту редиску лучше хрумкать сырой, — сказала она. — Давай твою тарелку.

Она щедро налила добавку и они опершись спинами друг о друга ели.

Было очень вкусно. Слушая потрескивание костра и стук ложек о деревянные тарелки, Сирокко была рада расслабиться и ни о чем не думать.

— У тебя нету соли?

Сирокко порылась в рюкзаке и нашла мешочек с солью, а кроме того, две завернутые в листья забытые конфеты. Она протянула одну Габи и рассмеялась, увидев, как загорелись у той глаза. Она отставила свою тарелку и развернула конфету, засахаренную фрукту, поднесла ее к носу и понюхала. Она пахла слишком хорошо, чтобы так сразу съесть ее. Она раскусила ее пополам и рот наполнился ароматом абрикос и сладкого крема.

Габи была просто на грани истерики, видя как наслаждается Сирокко.

Сирокко съела вторую половинку, затем стала бросать жадные взгляды на конфету Габи, которую та положила рядом с собой. Габи изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Если ты собираешься оставить это на завтрак, то тебе придется не спать всю ночь.

— О, не беспокойся. У меня просто достаточно манер, чтобы знать, что десерт надо есть