Сергей Соболев - Засланный казачок

— А-а… суки!! — Он приподнял тяжелый «ППШ» и от живота хлестнул по подлеску длинной очередью. — Получите…

Перемахнув через сколоченную из жердей загородь, Мажонас, почти не пригибаясь, вымахнул прямо на проселок. Он услышал какой-то шум невдалеке: как будто кто-то ломился напрямки через мелколесье — и полоснул на этот звук очередью из автомата. На несколько секунд замер, прислушиваясь… В лесу, там, где проселок перед выездом на хутор огибает лесистый холм, заработал автомобильный движок… Римас, недолго думая, чухнул прямо по проселку, не думая о том, что может нарваться на ответные выстрелы…

Потом, срезая угол, вломился как кабан в подлесок, рискуя в темноте расшибить лоб или выцарапать себе глаза…

Опять вымахнул на грунтовую дорогу, кое-где присыпанную щебнем, чтобы колеса не разбивали полотно в мокрядь и непогодицу, проделывая глубокие колеи… Увидев удаляющиеся габаритные огни и отсвет автомобильных фар, присел на корточки и дал еще одну очередь — по этой удаляющейся цели…

Когда он притащился обратно, волоча в руке «ППШ» с опустевшим диском, Нестеров и Вирас уже таскали воду из пруда и выливали ее ведрами на полыхающие отдельными желто-синими языками то там, то сям останки деревенской бани.

— Ну как, все живы? — поинтересовался он, прикурив от одной из головешек сигарету. — Живы? Спасибо тебе, Дева Мария, спасительница ты наша и заступница!..

— Хватит болтать! — прикрикнул на него Стас. — Бери инструмент, и давай будем в темпе тушить!

Минут через сорок, пропахшие гарью, они ввалились в дом. В руке Онуте была старая берданка, на которую она сейчас опиралась как на клюку. На столе перед Мышкой лежал «ПМ», который ей дал Стас: чтобы она охраняла себя, а заодно и их клиентку. Семенова, оставаясь внешне спокойной, привычно катала в правой ладони пару стальных шаров: она была уже одета в свой кожан и бейсболку.

— Онуте, если кто будет спрашивать, отчего случился пожар, скажешь, что рванул котел, — вытерев ладонью закопченный лоб, сказал Римас. — Когда мы со Стасом развяжемся кое с какими делами, срубим новую баньку… какие проблемы?

— Что это было? — спросила Мышка. Потом, нервно хихикнув, она сказала: — Кое-что в бане сгорело… Хорошо еще, что одежду, кроме, гм… этих самых предметов, мы оставили в доме. А то в чем бы мы поехали обратно?

— Это не самое страшное, что могло случиться, — сказал Стас, возвращаясь из кладовки с бутылкой «Абсолюта». — Не собирался сегодня пить… Но по одной рюмке, полагаю, мы сейчас обязаны пропустить.

Выпили все, включая Семенову.

Стас, похрустев маринованным огурчиком, сказал:

— Римас, помоги Онуте и Вирасу прибраться на хуторе, а потом приезжай ко мне: будем держать военный совет…

Как бы ему ни хотелось в связи с неважным самочувствием Аркадия Львовича хоть чуточку придержать дурные новости, пришлось все же Михаилу ехать в Жуковку и все рассказать отцу (тот же глава СБ Демченко, подчиняющийся напрямую президенту компании, обязан был немедленно сообщить о случившемся Гуревичу-старшему).

Вопреки всем опасениям, Аркадий Львович выдержал этот удар стоически. Мало того, теперь, когда появилась хоть какая-то ясность в том, что произошло неделю назад с его дочерью, когда стал известен масштаб событий и выяснились, пусть только в общих чертах, цели и планы похитителей, Гуревич-старший как-то даже преобразился, превратившись в бурлящий сгусток энергии, подпитывающий, подзаряжающий не только его самого, немолодого уже, в сущности, мужчину, но и тех, кто находился рядом, составляя очерченный годами совместного труда «ближний круг»…

В центральный офис компании на следующее утро он приехал вместе со старшим сыном. Переговорив о чем-то наедине с главой СБ Демченко, он за�